Религиозное пространство России

Понимание особенностей его современной структуры невозможно без учета того, что в течение столетий конфессии развивались в пределах постоянно расширявшейся территории Русского государства. В начале 1990-х гг., в результате распада СССР, российское религиозное пространство оказалось значительно “усеченным”: за границами России остались яркие и самобытные районы, в первую очередь Украина, сыгравшие особую роль в истории его развития и не раз подпитывавшие российские религиозные центры новыми идеями и яркими личностями.
Несмотря на значительную инерционность духовной сферы, российское религиозное пространство сильно изменилось за прошедшее столетие. Сдвиги коснулись, в первую очередь, внутреннего содержания духовной жизни. В XX в. Россия стала в значительной степени секуляризованной страной, а традиционные религии, наиболее пострадавшие в советский период, перестали быть основой мировоззрения и поведения большей части россиян.

Это, однако, не означает ухода религии из жизни современного общества. Главным результатом первых десяти лет религиозного возрождения стало возвращение духовных ценностей в культуру и образование. Религиозно-культурная самоидентификация населения становится важным фактором развития регионального и местного самосознания, а религиозные институты все активнее участвуют в общественно-политической деятельности и выработке государственной идеологии.

Развитие в обществе двух противоположных тенденций – ослабление традиционной религиозности и усиление влияния религиозных объединений – подтверждают и социологические исследования. С одной стороны, они фиксируют стабильно невысокую – от 6 до 15 процентов населения – долю активных верующих, хотя бы раз в месяц посещающих религиозную службу, а с другой – резкое снижение доли атеистов, которых сегодня не более 5 процентов.

“Акторы” религиозного пространства. Традиционные классификации конфессий не очень удобны для обозрения религиозной мозаики страны. С точки зрения пространственного бытия российские конфессии лучше разделить на три группы в зависимости от их отношения к этнической идентификации.

Первая группа включает наиболее многочисленные ветви мировых религий, православие, ислам (главным образом суннитского направления), буддизм школы гелугпа. Сфера их влияния охватывает большую часть страны и тесно связана с географией этносов, исторически придерживающихся этих вероисповеданий. К ним следует добавить традиционные верования  небольших по численности, но расселенных на огромной территории коренных народов Севера. Многие аборигенные этносы, в том числе проживающие в Европейской России и формально принявшие христианство, в своей повседневной жизни опираются на традиционное природопользование, способствующее полному или частичному сохранению домонотеистических культов.
Особое место занимает старообрядчество, объединяющее несколько десятков религиозных направлений, отошедших от официального православия в середине XVII в. Разные его ветви в течение почти двух с половиной столетий избирательно “освоили” обширный ареал расселения восточно-славянских народов.

Вторая группа объединяет религии со “смешанной” географией, связанной, но не ограничивающейся лишь ареалами расселения этносов, традиционно их исповедующих. Здесь преобладают ветви христианства, очаги возникновения которых расположены вне Русского государства. В границах современной России они появились или после присоединения территорий с иноконфессиональным населением, или в результате этнических миграций. Некоторые из этих конфессий, в том числе баптизм, адвентизм, пятидесятничество, по мере адаптации к новым условиям за счет новообращений представителей коренного населения уже вышли за пределы «материнских» народов. Другие – католичество, лютеранство – пытаются это делать сегодня, поскольку размеры польской, латышской, немецкой, финской общин, на которые они традиционно ориентировались в России, постоянно сокращаются.
Пограничное положение между религиями первой и второй группы занимают две национальные религии – иудаизм и Армянская апостольская церковь. С одной стороны, они неразрывно связаны, соответственно, с еврейской и армянской культурными традициями.

Наконец, третья группа конфессий объединяет религиозные направления “безразличные” к этничности. В большинстве – это относительно новые для страны религиозные течения, которые начали появляться в России лишь во второй половине XX в. Сегодня их число достигает нескольких десятков, однако лишь единицы – Свидетели Иеговы, Общество Сознания Кришны, некоторые харизматические церкви – представляют достаточно многочисленные организации. Одна из причин их успеха – обращение к внутреннему миру отдельного человека вне зависимости от этнического, культурного окружения и местных традиций.

Основные элементы религиозного пространства. Выделенные выше три группы конфессий образуют, соответственно, и три «слоя» религиозного пространства современной России. Первый состоит из конфессиональных макрорегионов, или, если позаимствовать геологическую терминологию, конфессиональных плит, в пределах которых преобладающим влиянием пользуется одна из трех ведущих религиозно-культурных традиций – православная, исламская или буддийская. Конфессиональные плиты – наиболее устойчивые элементы конфессионального пространства, поскольку опираются на традиции крупных этносов, коренного населения целостных историко-культурных регионов.

Ядро каждой плиты образуют территории, где преобладает население, исповедующее одну из трех ведущих религий. Размеры и сплоченность ядер заметно различаются: для «православной плиты» – это Центр, Север, Северо-Запад Европейской России и территории, прилегающие к Транссибирской магистрали, в Азиатской части страны; для “поволжско-уральской исламской” – Башкирия, северные и восточные районы Татарстана; для “северо-кавказской исламской” – Дагестан, Чечня, Ингушетия, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия; для трех “буддийских” – территории Бурятии и Агинского автономного округа, Калмыкии, Тувы.

По своим размерам с конфессиональными плитами сопоставимы этнические территории коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, ненцев, хантов, манси, нганасан, долган, селькупов, эвенков, эвенов, чукчей, коряков, народов Сахалина и Нижнего Амура и других. Они освоили и осмыслили родные, в прямом смысле слова “кормящие” ландшафты, на языке своей культуры и религиозных верований, выстроив собственную целостную картину мира. Некоторые территории коренные народы выделяют в качестве особых сакральных ландшафтов (в числе наиболее ярких – китовые аллеи эскимосов Чукотки), функции которых могут быть различны: места погребения, поклонения предкам, духам-покровителям или особые резерваты для сохранения ценных видов флоры и фауны.

Конфессиональные плиты не замыкаются в государственных границах. Православная – простирается за пределы России на Украину, в Белоруссию, Молдавию, Грузию. Оба ареала российского ислама можно рассматривать как северные выступы единой исламской цивилизации, имеющие отличительные особенности. Вытянутый вдоль Большого Кавказского хребта очень мозаичный с этнолингвистической точки зрения Северо-Кавказский ареал через Азербайджан непосредственно смыкается с переднеазиатским исламом. Более однородный тюркоязычный Поволжско-Уральский ареал тяготеет к среднеазиатскому исламу. Хотя здесь и проживает большая часть российских мусульман, пока он напоминает “остров”, окруженный менее исламизированными территориями. Регионы российского буддизма – это части разобщенной центральноазиатской буддийской цивилизации, которая в конце XX в. вновь стремится восстановить внутренние связи. Наконец, традиционные религии коренных малочисленных народов Российского Севера во многом перекликаются с верованиями других аборигенных этносов северной циркумполярной области.

В местах соприкосновения конфессиональных плит возникают контактные зоны, ширина и устойчивость которых зависят от разных факторов. С одной стороны, они могут усиливаться административными гра-ницами и физико-географическими рубежами, в особенности трудно преодолимыми горными хребтами. В то же время, если представители крупных этноконфессиональных групп мирно сосуществуют на одной свободно проницаемой территории, то граница между ними может со временем размываться. В советский период в результате миграций из сельской местности в города, переселений горских народов на равнину, увеличения числа межэтнических браков это происходило на исламо-христианском пограничье. Сегодня же в связи с усилением межэтнических противоречий и оттоком русскоязычных жителей из районов с коренным исламским населением, конфессиональные границы в перспективе обещают вновь стать более четкими, а сильное отставание православных народов по уровню естественного прироста – привести к расширению сферы влияния исламской традиции на Северном Кавказе и в Поволжье. Менее интенсивные, но аналогичные процессы во второй половине XX в. были характерны и для буддийско-христианского пограничья.

Следующий «слой» религиозного пространства образуют районы распространения конфессий второй группы. Их приверженцы, не составляя большинства населения обширных регионов, расселены ареалами, в пределах которых концентрируются в отдельных административных районах, сельских округах или населенных пунктах.

Например, лютеранские общины восстанавливаются как в “старых” ареалах, на Северо-Западе, в Поволжье, так и в новых, сформировавшихся в советский период на юге Западной Сибири. Ареал баптизма в России также состоит из нескольких частей: во-первых, Северный Кавказ и приграничные с Украиной районы, куда первые ростки этого вероисповедания в середине XIX в. принесли с собой немецкие колонисты; во-вторых, сложившиеся ранее регионы расселения российских немцев, где ему удалось потеснить лютеранство и меннонитство; наконец, черноземные губернии, где “обрусевший” баптизм широко распространился в 1870–1890-х гг. в русскоязычной крестьянской среде.
Третий "слой" – интразональный, состоящий из городов, в XX в. окончательно превратившихся в особые элементы религиозного пространства, подобно многочисленным вкраплениям, пронизавшим ареалы распространения ведущих конфессий. В начале века лишь в крупных административных и торговых центрах действовали общины традиционных, "дозволяемых" властями, вероисповеданий – католические, лютеранские, армяно-григорианские, иудаистские. Интенсивная урбанизация в советский период привела к резкому росту числа городов, многие из которых, особенно в районах нового освоения, были совершенно оторваны от религиозной культуры. Именно поэтому с конца 1980-х гг. российские города стали местом острой конкуренции традиционных и новых харизматических, вневероисповедных форм религии.
Перечень представленных в городах религиозных течений по сравнению с окружающей сельской местностью намного шире, а его пестрота определяется, прежде всего, размером поселения. Ведущие религиозные центры страны – Москва и С.-Петербург, где, соответственно, зарегистрированы около 900 и 400 общин более 40 религиозных направлений.

В результате интенсивных миграций, вызванных социально-экономическим кризисом и вооруженными конфликтами на постсоветском пространстве, в крупных российских городах быстро растут некоторые традиционные этноконфессиональные общины. Например, в Москве число потенциальных мусульман, составлявших в 1989 г. около 200 тыс. чел., за последнее десятилетие по неофициальным данным увеличилось в три-четыре раза, а 45-тысячная армянская община выросла почти в два раза. В южных регионах межэтнические границы все сильнее проявляются в городах. На Северном Кавказе примеры сегрегированного расселения различных этнических групп, при котором религиозные различия усиливают социальную и имущественную дифференциацию населения, уже перестали быть единичными.
Этапы формирования религиозного пространства. В более чем тысячелетней истории российского религиозного пространства можно выделить несколько основных периодов, каждый из которых привнес в духовную жизнь страны новые элементы и заметно изменил положение ведущих религиозно-культурных традиций.

Домонотеистическая эпоха напоминает о себе обрядами и традициями, органично вошедшими в культовую практику пришедших ей на смену мировых религий. Народные праздники, отмечавшие важные этапы годового природно-сельскохозяйственного цикла, были включены в православный календарь. Культ предков, пережитки которого сохранились у мусульман Северного Кавказа, сочетание шаманской обрядности с тибетским буддизмом у бурят и тувинцев превратились в отличительные особенности религиозной жизни местных исламских и буддийских общин.

Вытеснение языческих верований с территории, занятой древнерусскими племенами, началось в конце X в. Даже обновленный дружинный культ Перуна уже не мог удовлетворить правящую элиту молодого государства, вставшего на путь централизации и стремившегося на равных вести дела с Византией и Западной Европой. Крещение князя Владимира в 988 г. и последовавшее за этим официальное введение «сверху» христианства восточного обряда завершили поиск древнерусской державой нового вероисповедания. Однако на протяжении еще, по крайней мере, полутора веков, пока не прошла естественная смена поколений, православная традиция оставалась религией верхнего слоя общества, сосуществуя с дохристианскими верованиями.

Период становления русского православия совпал с движением за самоопределение страны, которая со временем стала рассматривать себя как единственную хранительницу истинного христианства. С момента провозглашения независимости в 1448 г. и до середины XVII в. русская митрополия развивалась обособленно. Во времена «святой Руси», в XIII–XV вв., православное мироощущение, отдающее предпочтение эмоционально-образному, а не рациональному способу познания мира, стало одним из ключевых элементов самосознания формировавшегося русского этноса.

Этот период отмечен активной и наиболее успешной за всю историю русской церкви миссионерской деятельностью, первые волны которой, подкрепленные монастырской колонизацией, были направлены на север и северо-восток страны. В течение XIV—XV вв. христианство приняли некоторые финно-угорские и самодийские народы (коми-пермяки, коми-зыряне, ненцы, саамы), попавшие в сферу влияния молодого Русского государства. Крещение мордвы и удмуртов, планомерно осуществлявшееся уже в XVII—XVIII вв., оказалось незавершенным. Наиболее полно дохристианские верования удалось сохранить марийцам, которых принудительно перевели в православие лишь в 1740–1760-х гг. Поэтому этот этнос нередко называют «последним языческим народом Европы».

В середине XVI в. «моноправославный» этап развития российского религиозного пространства завер-шился, и в дальнейшем, по мере расширения границ Русского государства, в его составе последовательно стали появляться уже сформировавшиеся очаги мировых религий – ислама и буддизма. Во второй половине XVI в. были присоединены территории Казанского и Астраханского ханств, Ногайской орды, а в конце столетия – Сибирского ханства. В Среднем Поволжье ислам появился еще до крещения Руси. Волжская Булгария приняла его в 992 г., а в XIII—XIV вв. это вероисповедание распространилось среди монгольских завоевателей. Мусульманское населения региона стало первым значительным по численности, компактно расселенным религиозным меньшинством, которое Россия, несмотря на все усилия, оказалась не в состоянии полностью ассимилировать.

В середине XVII в. в пределах Русского государства появляется первый буддийский этнос, калмыки, осевшие на правобережье Волги после длительной миграции из Западной Монголии. В 1689 г. к России было присоединено Забайкалье, коренное население которого, восточные буряты, поддерживавшие тесные контакты с Монголией и Китаем, уже приняли буддизм.
Включение очагов распространения мировых религий продолжалось в XIX–XX вв. В результате Кавказской войны в 1859 г. был присоединен Северный Кавказ, и на юге империи появился второй крупный ареал ислама, проникшего в Дагестан еще в ходе арабских завоеваний в VII–VIII вв. В восточной части Северного Кавказа мусульманство утвердилось в XVI в., после его принятия вайнахами. Этносы абхазо-адыгской и тюркской групп, расселенные в западной части региона, долгое время находившейся под влиянием Византии, до середины XV в. придерживались традиционых и христианских верований. Ислам начал проникать сюда в XIII–XIV вв. из Золотой Орды, а окончательно был принят под давлением Османской империи и Крымского ханства в XVII–XVIII вв.
Единственным исключением являются осетины, представители иранской группы индоевропейской языковой семьи, ареал расселения которых рассекает северокавказский очаг ислама пополам. Большая их часть придерживается христианства, сохранившегося благодаря тесным связям с православной Грузией и усилиям русских миссионеров.

Последним из очагов мировых религий в составе России оказался тувинский ареал буддизма. На территории Тувы, в 1944 г. присоединенной к СССР, он стал укореняться с XVII в., а окончательно был принят в 1753 г.

К концу XVII в. в составе Российской империи оказались обширные территории, заселенные аборигенами, среди которых были распространены родоплеменные верования и шаманизм. Христианизация азиатских народов растянулась почти на два столетия. Наиболее успешно она прошла на юге Сибири, где удалось обратить в православие некоторые крупные этносы, постепенно перешедшие к оседлому образу жизни – алтайцев, хакасов, западных бурят, якутов. Однако преобладающей религиозно-культурной традицией в этом регионе православие стало лишь с увеличением доли русскоязычного населения.

Начало имперского этапа в развитии религиозного пространства связано с реформами Петра I. Он не только поставил православную церковь под контроль государства, отменив патриаршество и введя в 1721 г. синодальное управление, но и открыл эпоху территориальной экспансии России на запад за счет присоединения земель, население которых принадлежало к другим ветвям христианства. К России были присоединены территории с лютеранским и католическим населеним. Кроме того, в 1828 г. в состав Российской империи вошло Эриванское ханство, коренные жители которого, армяне, в основном придерживались близкого к православию монофизитства.

Большая часть этих территорий после распада СССР оказалась за пределами современной России, однако значительные по численности группы “иноверцев” в результате вынужденных миграций оказались во внутренних губерниях страны. К ним необходимо добавить немецких колонистов, несколькими волнами (в 1764–1774 гг., 1803–1823 гг., 1855–1870 гг.) добровольно переехавших в Россию и расселившихся в поволжских и причерноморских губерниях. В советский период в результате депортаций и принудительных переселений 1930–1940-х гг. дореволюционные районы расселения российских немцев, поляков, прибалтийских народов значительно расширились.

Позиции Армянской апостольской церкви сильны на юге России, в ареалах расселения армян, возникших в результате вынужденных миграций XVIII–XIX вв. Наиболее крупные из них – Новонахичевань, уже поглощенная Ростовом-на-Дону, южные и причерноморские районы Кубани, предгорная зона Ставропольского края.

Дореволюционная география иудаизма была тесно связана с многочисленной еврейской диаспорой, оказавшейся в пределах Российской империи после раздела в 1772–1775 гг. Речи Посполитой и присоединения территории Белоруссии и правобережной Украины. В 1791 г. расселение евреев, не принявших христианство, было ограничено чертой оседлости, несколько смягченной в 1860-х гг. Она проходила в целом вдоль современной западной границы России. Еще один район распространения этого вероисповедания находится в южном Дагестане, где проживают таты, небольшой народ иранской языковой группы, часть которого исповедует иудаизм.

Начиная с середины XVII в. неотъемлемой частью религиозного пространства страны становятся сектантские и оппозиционные религиозные течения. Первым возникло старообрядчество. Оно откололось от русской церкви, которая после длительного периода автаркии стала претендовать на лидерство в православном ми-ре. Предпринятая патриархом Никоном реформа по исправлению в соответствии с греческими образцами бого-служебных текстов и обрядов натолкнулась на сопротивление со стороны части паствы, воспитанной в духе «уставного благочестия».
Основные ареалы распространения гонимой «старой веры» в XVII – начале XVIII вв. располагались в периферийных и пограничных районах: Поморье на севере, Стародубье и Ветка на западе, Керженские леса в Нижегородском Заволжье, Урал на границе освоенной части страны. Только во второй половине XVIII в., в период царствования Екатерины II, благодаря накопленным богатствам, активной торговой и предпринимательской деятельности, наконец, участию в ликвидации эпидемии чумы 1770 г., старообрядцам удалось легализовать свои общины в Москве и соседних губерниях.

Вслед за старообрядчеством в южных губерниях России с конца XVII в. стало быстро распространяться русское сектантство, исходной социальной базой которого была постепенно расслаивающаяся крестьянская община. За христоверами (хлыстами) последовали субботники (конец XVII в.), скопцы (1772) и “духовные христиане” – молокане (1765) и духоборцы (1780-е гг.). Наиболее крупными ареалами русского сектантства были Северный Кавказ, черноземные губернии и Среднее Поволжье. Часть сектантов в XIX в. была выселена в Закавказье и Азиатскую Россию. В 1859 г. началась молоканская, преимущественно добровольная, колонизация Амурского края.

Во второй половине XIX в. наряду с русским широкое распространение получают новые протестантские направления сектантства. Их идеи проникали в Россию или с помощью иностранных миссионеров через города северо-запада, прежде всего Санкт-Петербург (евангельские христиане), или благодаря немецким колонистам. Они не только вытесняли русское сектантство в его традиционных ареалах, но и постепенно осваивали города центральной России.

В 1910–1930-е гг. к ним добавились пятидесятники, первые общины которых появились в северо-западных районах России, а затем на юге и востоке Украины. Гонения и высылки представителей этого вероис-поведания в 1940–1960-х гг. способствовали распространению пятидесятничества по всей территории СССР. В настоящее время крупные объединения общин баптистов, адвентистов, пятидесятников фактически преврати-лись в организации церковного типа.

Современный этап развития российского религиозного пространства противоречив. С одной стороны, в XX в. оно сохранило свой рисунок благодаря стабильности ареалов расселения этносов, принадлежащих к трем ведущим религиозно-культурным традициям, а сдвиги в ареалах коснулись в основном религиозных меньшинств.

В то же время, в постсоветский период в условиях религиозной свободы темпы и характер возрождения у ведущих конфессий сильно отличались. Среди этнических мусульман доля активных верующих оказалась значительно больше, чем среди православных. В советский период мусульманская традиция сохранялась прежде всего в виде «бытового», народного ислама, опиравшегося на обычное право, адат, что позволило ей быстро восстановить свое влияние в традиционных ареалах. Например, в Дагестане сегодня мечеть существует в каждом квартале, в каждой деревне. В городах, где компактно проживает исламское население, начинают возрождаться махалля, квартальные системы самоуправления, объединявшие прихожан ближайшей мечети.

В настоящее время на территории России по числу общин ислам лидирует в восьми национальных республиках, буддизм – в трех, православие уверенно опережает другие вероисповедания лишь в Центре европейской части и на Среднем Урале. В преимущественно русскоязычных регионах Среднего и Нижнего Поволжья, на Северном Кавказе ислам и протестантизм сегодня серьезно конкурируют с православием. Взятые в сумме протестантские общины вышли на первое место еще в двенадцати регионах, быстро опередив русскую православную церковь (РПЦ) там, где православные традиции слабо укоренены – в Сибири и на Дальнем Востоке.

За последние десять лет слились взаимно дополняющие друг друга традиционные этнические и “русские” ареалы протестантизма.
Социально-экономические потрясения XX в. и вызванные ими этнические миграции привели к принципиальным измениям в географии некоторых конфессий. Реликтовый характер носят сегодня многие направления старообрядчества, ареалы распространения которых постепенно размываются. Хотя отдельные общины есть во многих регионах, компактно расселенные группы старообрядцев сохранились лишь в отдаленных районах Урала, Забайкалья, Алтая, на западе Брянской области, в Нижегородском Заволжье, на севере Европейской России.
Снятие черты оседлости, трагические события Второй мировой войны практически уничтожили сельские ареалы российского иудаизма. Наконец, еврейская эмиграция, сократившая численность этой этнической группы в России в два раза, ограничила географию иудаизма крупными городами, на фоне которых выделяются Москва и Санкт-Петербург. Даже восстанавливающийся на западе Смоленской области центр Любавичских хасидов имеет мемориальный характер, поскольку сегодня там проживает почти исключительно русскоязычное население.
На фоне относительной внешней стабильности конфессиональных плит в XX в. происходило постепенное изменение их внутренней структуры, связанное со сдвигом пропорций расселения приверженцев православия и мусульманства.

В традиционных ареалах российского ислама по-прежнему сосредоточена основная часть этнических мусульман: в Поволжско-Уральском – около 55 процентов, в Северо-Кавказском – 28 процентов. Наибольшие изменения произошли в Западной Сибири, доля которой за сто лет увеличилась с 3 до 6 процентов; существовавшая там еще с XVI в. мусульманская «диаспора» заметно укрепилась за счет миграции в нефтедобывающие и приграничные с Казахстаном районы. Заметно выросло число мусульман, проживающих в крупных городах русскоязычных регионов России.
В советский период в связи с индустриализацией и освоением минерально-сырьевых ресурсов произошел заметный сдвиг населения России в южные и восточные районы страны – на Северный Кавказ, Урал, в Сибирь и на Дальний Восток, – сдвиг, который в первую очередь коснулось потенциальных приверженцев православия. Особенно ощутимо падение относительного веса по числу этнических православных в Верхнем Поволжье, Прикамье, сельских районах европейского Севера.

До начала 1990-х гг. РПЦ была лишена возможности корректировать свою территориальную структуру. Зона с максимальной плотностью приходов в Европейской России в настоящее время протягивается от Псковской области через Тверскую и Ярославскую на юг к Рязанской области и Мордовии. Свои позиции и по доле приходов сохранило Среднее и Нижнее Поволжье, значительно увеличили свой вес – Северный Кавказ, Урал, а также Москва и Санкт-Петербург. Хотя в столицах и было уничтожено до половины церквей, тем не менее, сохранилось значительной число культовых зданий, которые сегодня открываются вне какой-либо связи с реальной религиозностью местных жителей.
В зоне преобладания православной традиции значительно беднее стало приходское пространство, которое ранее охватывало не только «малую зону» (храм, колокольня, жилые постройки для причта и некрополь в церковной ограде), но и «большую». Она образовывалась сооружениями и знаками (приписные храмы часовни, памятные и обетные кресты, особенно популярные на Русском Севере), рассеянными по всей территории, где проживали и трудились прихожане и выделявшими все важные и ценные элементы окружающего ландшафта – родники и колодцы, заповедные рощи. Сегодня сакральная топография городских и сельских ландшафтов лишь начинает восстанавливаться.
Произошедший сдвиг в географии расселения паствы создал для РПЦ серьезную проблему: возник разрыв между историческим ядром русского православия, имеющим богатую культовую «инфраструктуру» (храмы, монастыри и святыни, духовные учебные заведения), и плотно заселенными, но относительно бедными традициями южными и восточными епархиями. Именно эти части православного ареала испытывают наибольшее давление других конфессий.

В перспективе традиционные религии, призванные обеспечивать стабильность, передачу от поколения к поколению этических норм, сохранят свое влияние. Одновременно предстоит выработать приемлемые формы сосуществования с другими конфессиями в условиях быстрого увеличения мозаичности конфессионального пространства русскоязычных регионов.

Дата публикации 07.02.2011