Северная Фиваида

На площади в 20-25 км расположились три монастыря, входящие в Государственный историко-архитектурный музей Кирилло-Белозерского монастыря. Это собственно Кирилло-Белозерский монастырь, Ферапонтов монастырь и Горицкий Воскресенский девичий монастырь. Без этого комплекса ныне трудно представить не только Вологодскую область, но и историю России.
А началось все в далеком теперь  уже 1397 году, когда сначала на горе Маура близ деревни Горицы, преодолевая лесные чащобы, многочисленные болота и реки, появились два пожилых инока московского Симонова монастыря – Кирилл и Ферапонт. На вершине Мауры по сей день лежит камень, который якобы хранит след ноги преподобного Кирилла. Местные жители говорят, что стоит любому человеку поставить свою ногу в этот след, загадать желание и оно обязательно сбудется.
Шли иноки из Москвы на север 600 км, ища место, которое явилось в видении в одну из ночей Кириллу, ученику и верному последователю величайшего из православных святых Русской земли Сергия Радонежского. Вскоре после этой ночи в Симонов монастырь вернулся монах Ферапонт, совершавший по указу архимандрита хозяйственную поездку на север. Кирилл подробно расспросил Ферапонта о неведомом крае, о том, есть ли на Белом озере места, пригодные для пустынножительства. Ферапонт не только подтвердил, что таких мест достаточно, но и согласился сопутствовать Кириллу, поскольку давно имел желание уйти подальше от московской суеты.

Для поселения монахи избрали высокий холм на берегу Сиверского озера. На склоне этого холма выкопали землянку, в которой и прожили год. В 1398 г. Ферапонт оставил Кирилла, ушел дальше на север, где в семнадцати километрах от Кирилловского скита облюбовал место для собственного монастыря, названного впоследствии его именем.
Узнав о ските Кирилла, ученика самого Сергия Радонежского, рядом с ним стали селиться и другие монахи. Так было положено начало Успенского собора, вобравшего в себя впоследствии Малый Ивановский монастырь, где, по древним свидетельствам, жили «старцы убогие», кормившиеся из Успенского монастыря.
Монах Кирилл происходил из родовитой семьи бояр Вельяминовых. Мирское имя – Козьма. Он рано лишился родителей и воспитывался в семье дяди Тимофея Васильевича Вельяминова, окольничего при великом московском князе Дмитрии Ивановиче Донском. Постригся в монахи Козьма в тридцатилетнем возрасте и поступил в Симонов монастырь, где быстро завоевал авторитет, благодаря своему уму и рассудительности. Умер Кирилл в глубокой старости в 1427 году, девяноста лет от роду.
Спустя некоторое время Кирилл с помощью братии срубил, как тогда водилось, без единого гвоздя деревянную церковь, которая и стала основой будущего монастыря. Но она постепенно ветшала и была в конце концов разобрана, а на ее месте игумен Трифон поставил вторую деревянную же церковь, в которой в 1447 г. освободил от крестного целования «не искать престола московского» князя Василия Темного, после чего ослепленный собственным родственником Дмитрием Шемякой князь пошел войной на узурпатора и вернул себе престол.  Эта вторая церковь впоследствии сгорела, после чего было принято решение строить каменную церковь. В 1497 г. возведен большой Успенский собор, первое время, еще не застроенный приделами, поражавший соразмерностью форм и стройностью. Куб его основного объема был увенчан короной кокошников. Над ней возвышался барабан и купол древней шлемовидной формы. Построили его всего за пять месяцев под руководством знаменитого мастера Прохора Ростовского. Это был третий по счету каменный собор на севере Руси. В XVIII в. здание покрыли четырехскатной крышей, старую главу заменили на новую, в стиле барокко. Из трех торжественных монументальных входов в собор сохранился лишь один белокаменный портал. В настоящее время он скрыт позднейшей пристройкой.  
На рубеже XVI-XVII вв. к северному и частично к западному фасадам Успенского собора  были пристроены новые паперти. Сюда собиралась братия обители  для выборов игумена и решения других важных дел. Росписи папертей конца XVI в. до нас не дошли, поскольку в середине следующего века были заново расписаны фресками. История сохранила имена живописцев – Иван Тимофеев и Севастьян Дмитриев. Настоящим сокровищем собора стал его иконостас со множеством икон, лучшие из которых хранятся сейчас в Государственной Третьяковской галерее. Особо была почитаема икона “Кирилл Белозерский”, написанная Дионисием Глушицким в 1424 г., еще при жизни Кирилла “с натуры”. Нужно отметить, что иконо-писное собрание монастыря было великолепным. Авторство целого ряда икон, датированных XV-XVII вв.  приписывается Андрею Рублеву, Даниилу Черному, Дионисию и другим мастерам живописи.
В течение нескольких веков собор обрастал пристройками. Так, в 1554 г. с северной стороны была пристроена придельная церковь Владимира, родовая усыпальница князей Воротынских. Она по своим формам напоминает Успенский собор в миниатюре. К ней, в свою очередь, в 1645 г. был пристроен храм Епифания, возведенный над могилой князя Телятевского, постригшегося в монахи под именем этого святого. Несмотря на то, что три храма воздвигались в разные века, традиция и стиль изначального собора были соблюдены. По древности Успенскому собору уступает только трапезная палата с церковью Введения (1519 г.). Поблизости от Успенского собора находится другая группа памятников, большинство из которых – постройки XVII-XVIII вв. Возвышается над ними колокольня (1757-1761 гг.), перестроенная на месте другой, XVI в., в прежних традициях, хотя и с некоторым влиянием стиля барокко. Мощная, но простая и суровая по форме, колокольня хорошо вписывается в монастырский комплекс.
По другую сторону от колокольни стоит церковь Архангела Гавриила (1531-1534). История ее сооружения связана с посещением монастыря в 1528 г. Василия III и его супруги Елены Глинской, которые молились здесь о даровании наследника и сделали крупный вклад в монастырь - одну тысячу рублей. Помогли ли молитвы, точно не известно, но в 1530 г. у высокопо-ставленной четы родился будущий великий князь и первый российский царь Иван Васильевич Грозный. Иван IV  считал, что самим своим рождением на свет он обязан молитвам кирилловских монахов, и поэтому постоянно опекал обитель и щедро одаривал ее денежными средствами и земельными участками.
Однако отношение царя к дальней северной обители было неоднозначным. Еще с конца XV  в. Кириллов становится местом государственной ссылки. В царствование же Ивана Грозного здесь появляются многие представители высшей знати, насильно постриженные либо спасавшиеся от репрессий. В их числе князья Воротынские, Шереметевы, Старицкие, Оболенские, С.Ситцкий, М.Кубенский, татарский царевич Симеон Бекбулатович, советник царя священник Сильвестр, митрополит Иоасаф. Позже здесь провел практически последние годы своей жизни опальный патриарх Никон. Но все эти знатные особы приходили в монастырь, естественно, не с пустыми руками. Они делали богатые вклады деньгами и другими ценностями. Этим бояре не только располагали к себе монастырскую верхушку, но и вносили в жизнь монастыря свои светские привычки. Видя все это, Иван Грозный пришел в ярость и в 1573 г. отправил послание игумену Косме и братии, где обвинил монахов в забвении законов монастырской жизни. В качестве примера он указал на то, что над усыпальницей Воротынских построена церковь, а над могилой преподобного Кирилла еще нет.
До XVII в. все жилые здания монастыря были деревянными, впоследствии же началось возведение каменных келий. Монашеские кельи разместились к востоку от надвратной церкви, вдоль стены, отделяющей Старый город от Нового. В XIX в. они были перестроены и потеряли свой первоначальный вид.
Сам Кирилло-Белозерский монастырь – сложный организм. Он состоит из нескольких составляющих: Большой Успенский монастырь, о котором, собственно, и шла речь выше; рядом – Малый Ивановский монастырь, который прежде был отделен от Успенского стенами, а теперь – только корпусами келий. Ивановский монастырь расположен на высоком холме. Именно здесь, по преданию, поселились когда-то Кирилл и Ферапонт. Здесь они вырыли свою первую землянку. На этом месте теперь стоит деревянный крест, а рядом – часовня, которую, опять же по преданию, срубил сам Кирилл.
Ивановский монастырь не только размерами меньше, но и возрастом моложе Успенского. Начало ему положила церковь Иоанна Предтечи, небесного покровителя царя Иоанна Грозного. Она, а также церковь Архангела Гавриила, была построена в 1531-1534 гг. в ознаменование рождения будущего царя на вклад его отца Василия III. Первоначально здание было белоснежным и завершалось ярусами закомар и кокошников. Над ним возвышался барабан с шлемовидной главой, над приделом Кирилла Белозерского – маленькая главка. Нынешняя кровля с единственной главой – более позднего происхождения.
Все сооружения Успенского и Ивановского монастырей окружены стенами. Первоначально это был деревянный частокол. Каменные стены возводились в течение XVI-XVII вв., начиная с 1523 г., когда были построены Святые ворота – главный въезд в обитель. Сначала они охватывали только Успенский монастырь, затем и Ивановский. Ныне это так называемый Старый город. Ускорил каменное строительство стен пожар, случившийся здесь в 1557 году. Монастырские стены испокон на Руси становились и надежной крепостью.  К концу XVI в., как раз перед началом Смутного времени, оборонительные сооружения Старого города были готовы. Их общая протяженность достигала одного километра. Это было передовое по тому времени крепостное сооружение, хорошо вписанное в рельеф местности. К полю были обращены Святые ворота, к Сиверскому озеру – Водяные. Третьи ворота, небольшие, хозяйственного назначения, существовали на западной стороне. Высота стен Успенского монастыря доходила до 5,2 м, толщина – около 1,5 м. У Ивановского соответственно – 4 м и менее 1м. Основная часть стен имела один верхний ярус боя с прямоугольными бойницами. Выходившая к озеру стена кроме верхних бойниц с крытой тесом галереей имела «подошвенный» бой, частично сохранившийся и сейчас.
По углам Большого монастыря стояли четыре многоярусные башни. Мало что осталось от Грановитой и Круглой башен, оказавшихся со временем внутри монастырских стен. Обращенная  к озеру Мереженная башня сохранилась фрагментарно только до высоты стен. Свиточная башня, что на глубоко вдающемся в озеро мысу, величава и прекрасна. Ее фасады украшены кирпичным декором, а сама башня увенчана крутым деревянным шатром. Название свое она получила от монашеской одежды (свиток), которую стирали жившие в нижнем помещении башни монастырские слуги.
От древней ограды Малого монастыря сохранилась только выходящая к озеру Глухая (Котельная) башня. Она ниже, приземистей и шире Свиточной башни.
В 1611-1614 гг. проходило строительство Острога, который должен был прикрыть Ивановский монастырь. А еще до этого, в 1610 г. игумен Матвей отдает мудрое распоряжение «… около монастыря  починивать город и вновь стены вверх прибавлять». Это был один из самых тяжелых периодов в истории не только монастыря, но и всей России – Смутное время, крестьянская война под руководством Болотникова, польско-литовская интервенция, междоусобный спор за российский трон. На Русский Север стекалось немало отрядов интервентов и разбойников. Ими были разорены Вологда, Белоозеро, Тотьма, Сольвычегодск и другие города. В результате налета в августе 1612 г. в монастыре были разгромлены и сожжены хозяйственные дворы, где по оплошности было оставлено много монастырского добра. Кириллов готовился к упорной обороне, возглавили которую Игумен Матвей, стрелецкий голова Дмитрий Дернов и осадный голова Семен Вандобольский.  5 декабря того же года было отбито первое прямое нападение на монастырь. Через неделю произошел яростный штурм крепости с применением лестниц. Он был отбит с большими потерями для нападавших, погиб и их предводитель Кристоп Песоцкий. В последующие годы попытки захватить монастырь повторялись, но были столь же безуспешны. Гораздо больший ущерб обители нанесли бедствия длительной войны на измор. К 1618-1619 гг. хозяйство монастыря стояло на грани полного краха. На его возрождение понадобилось несколько десятилетий.
При царе Алексее Михайловиче произошло превращение монастыря в первоклассную крепость. Во время восстания в Москве в 1648 г. обитель стала убежищем для тогдашнего фактического правителя страны, воспитателя молодого  царя Алексея Михайловича  боярина Бориса Морозова. Вернувшись вскоре в Москву, боярин покровительствовал монастырю. Московские власти решили окружить его вторым кольцом стен. По первоначальному проекту, составленному выходцем из Франции Антоном Грановским (Жаном де Гроном), крепость предполагалось строить по западно-европейскому образцу, с бастионами, валами, рвами. Такой подход не понравился монастырским властям. Монастырь, по их мнению, нуждался прежде всего в высоких стенах и мощных башнях, как Троице-Сергиева лавра. Поэтому уже начатое осуществление проекта Грановского было прекращено, француза прогнали, а Алексей Михайлович дал добро на постройку Нового города по образцу Троице-Сергиевой лавры. Строительство происходило в 1654-1680 гг. под руководством «подмастерьев каменных дел» Кирилла Серкова, Семена Шама и подъехавшего позже Ивана Шабана.
Новый город превзошел укрепления Троице-Сергиевой лавры и по протяженности стен, и по мощи башен. Он увеличил территорию монастыря с 6 до 12 га. Три мощные стены, четыре глухие и две проезжие башни. Эти новые укрепления охватили многочисленные хозяй-ственные постройки, которые до этого были вне стен и постоянно подвергались опасности. У четырех угловых башен много общего. Все они многогранные, многоэтажные, с внутренними полыми кирпичными столбами, многочисленными бойницами в шахматном порядке, смотрильнями наверху. Башни действительно величественны и прекрасны даже сейчас, спустя многие столетия после их постройки. Самая высокая – шестнадцатигранная пятиэтажная Ферапонтовская или Московская башня – около 42 метров. Первые четыре этажа имеют пушечные бойницы, пятый – стрелковые. Самая богато украшенная, также пятиэтажная, Вологодская башня (высотой 30 м) – мимо нее проходила дорога на Москву. Эта башня целиком выступает за линию стен, соприкасаясь с ними только одной из своих восьми граней.
Средняя высота стен Нового города – 10,8 м, ширина – 7 м. Первый ярус – «ярус подошвенного боя» – закрытая галерея с амбразурами и квадратными бойницами в стенах. Он состоит из отдельных камер, соединенных в секции по 2-3 помещения. На массивной основе первого этажа располагается аркада, несущая квадратные столбы, которые поддерживают кровлю верхней галереи.
Сформировавшаяся к XVII в. большая монастырская библиотека была одной из богатейших книжных кладовых своего времени. Уже в конце XV в. здесь был составлен один из первых книжных каталогов, включавший 212 названий, в числе которых знаменитые «Задонщина» и «Повесть об Александре Македонском». К середине XVII века библиотека насчитывала чуть менее двух тысяч книг. Впрочем, в конце этого века из Кириллова уже начали вывозить редкие издания и рукописи.
Кирилло-Белозерский монастырь входил в число пяти крупнейших на Руси. Его владения были разбросаны по всей стране. В лучшие времена число монахов в монастыре доходило до 210.  Однако уже в начале XVIII в. начались тяжелые для монастыря преобразования. В связи с утратой оборонительного значения крепости, в 1701 г. из монастыря стали вывозить оружие и боевые припасы. На многих строениях обветшали кровли, но на просьбу о помощи монастырское руководство получило резкий отказ. Как отметил исследователь строительной истории Кирилло-Белозерского монастыря А.Н.Кирпичников: «Великая государева крепость в первой половине XVIII в. держалась исключительно силой традиций».  Но еще хуже стало при Екатерине II  -  началась частичная секуляризация церковных владений и сокращение численности монахов – до 53 человек. Для монастыря наступили тяжелые времена. Монастырские помещения стали использовать под городские нужды – здесь обосновались Кирилловское казначейство и духовное училище. В 1764 г. монастырь сдал в аренду ряд келий, палат и подклетов под хранение соли, хлеба, вина, соляные магазины. В начале же следующего столетия монастырь выделил помещение для городской тюрьмы.
В 1911 г. Кирилло-Белозерский монастырь посетил архиепископ Новгородский и Старорусский Арсений. Впечатления архиепископа можно передать двумя предложениями из его отчета о поездке: «Многие древние здания монастыря ныне представляют руины, грустно видеть, как безвозвратно гибнет самобытное творчество русского народа. Нельзя иначе, как с болью сердца,  смотреть на разрушения стен обители, когда-то оставшихся нерушимыми даже при осаде ее неприятелем…».
В апреле 1918 г. в Кирилловском уезде началась национализация церковного имущества. Пострадал и Кирилло-белозерский архимандрит  Варсонофий, которого 15 сентября 1918 г. расстреляли вместе с игуменьей Ферапонтова монастыря Серафимой. Такая же участь постигла и последнюю игуменью Горицкого монастыря Зосиму, расстрелянную в 70-летнем возрасте в 1937 году.
Кирилло-Белозерский монастырь существовал еще пять лет, пока в октябре 1924 г. местная власть не приняла решение об окончательном его закрытии  и создании на его территории музея. К счастью, горькой участи монахов архитектурному ансамблю монастыря удалось избежать, он и в XXI  в. продолжает радовать своим великолепием многочисленных туристов со всего мира.
В настоящее время на территории Государственного музея-заповедника Кирилло-Белозерского монастыря находится деревянная церковь Ризположения, происходящая из села Бородавы, бывшей вотчины Ферапонтова монастыря. Уникальность этого памятника деревянного зодчества состоит в том, что церковь сохранилась в первозданном виде с 1485 г. и превосходит древностью все (!) каменные храмы Севера. Церковь дает хорошее представление о несохранившихся древнейших каменных постройках не только Кирилло-Белозерского, но и Ферапонтова, Спасо-Каменного, Спасо-Прилуцкого и других монастырей. Основную ее часть составляет обыкновенный сруб, как у избы. Дополнительный сруб  является трапезной. Открытая галерея-паперть обходит ее с юга и запада. В иконостасе церкви Ризположения находились иконы XV и XVI вв., большинство икон которого хранится ныне в Кирилло-Белозерском музее-заповеднике.
В семнадцати километрах на северо-восток от Кириллова на возвышенном берегу над Бородавским озером стоит Ферапонтов монастырь, основанный сподвижником Кирилла монахом Ферапонтом.
Главный его храм, собор Рождества Богородицы, был построен ростовскими мастерами в 1490 г. (кстати, на шесть лет раньше Кирилловского Успенского собора), а спустя двенадцать лет расписан выдающимся русским живописцем Дионисием, которому помогали сыновья. Общая площадь фресок составляла 600 кв.м. Они стоят отдельного рассказа. Это единственное место, где сохранилась цельная роспись Дионисия. И уже хотя бы этим Ферапонтов монастырь выделяется из всех остальных. Но, кроме того, у Ферапонтова монастыря, входящего в ведение Кирилло-Белозерского монастыря, есть и своя богатая история.
Датой рождения монастыря является 1398 г. Но сам Ферапонт пробыл здесь недолго: спустя всего десять лет его вызвал в Можайск князь Андрей Дмитриевич, младший брат Московского великого князя Василия, для основания там нового монастыря, известного под именем Лужецкого.
Ко времени отъезда Ферапонта монастырь оставался скромной обителью, насчитывавшей около полутора десятков монахов. Расцвет монастыря начался позднее, в середине XV в., когда игуменом стал выдающийся церковный деятель, не чуравшийся и политики, один из самых просвещенных людей своего времени Мартиниан. В 1447 г. князь Василий II Темный посетил Ферапонтов монастырь и получил благословение Мартиниана на поход против овладевшего Москвой Дмитрия Шемяки. В благодарность за поддержку, вернувший престол Василий Темный вскоре распорядился перевести Мартиниана в игумены Троице-Сергиева монастыря. Однако Мартиниан вернулся в Ферапонтово и был похоронен в монастыре. И уникальный случай – наряду с основателем монастыря Ферапонтом, Мартиниан считался впоследствии покровителем монастыря.
Конечно, в сравнении с Кирилло-Белозерским монастырем, Ферапонтов был беден, но, тем не менее, и он к середине XVI столетия имел уже несколько каменных зданий. Главный храм монастыря – собор Рождества Богородицы, возведенный еще в 1490 г. ростовскими мастерами в традициях московской архитектуры той эпохи: крестово-купольный, четырехстолпный, трехапсидный храм на высоком подклете. В отличие от массивного, несколько приземистого Успенского собора в Кириллове, увенчанного громадным каменным барабаном и создающего впечатление богатырской мощи, собор Рождества Богородицы имеет легкие, стройные пропорции, подчеркнутые постановкой здания на подклете, и завершается небольшим изящным барабаном. Особое внимание строители уделили западному фасаду, украсив его проходящим над цоколем дополнительным рядом  керамических плит с изображением фантастических животных и заполнив кирпичным узорочьем все поле закомар. Остальные фасады оформлены более скромно. В позднейшее время облик собора сильно изменился. Сначала с южной стороны пристроили придел Мартиниана, позднее в храме растесали окна, устроили четырехскатную кровлю, закрывшую яруса кокошников, повредив при этом фрески Дионисия, барабан увенчали вычурной барочной главой, сломали паперти и верх стен вместе с часовой палаткой, южную часть паперти переделали в ризницу.  Кроме собора, каменными были еще трапезная палата с церковью Благовещения (1530-1531 гг.) и казенная палата (сер. XVI в.) – один из лучших  в России памятников каменного гражданского строительства XVI века. Это массивное двухэтажное здание под двускатной крышей с разными решениями фасадов. Окна южного фасада имеют обычное для этого времени наружное устройство в виде глубоких амбразур. Северный же фасад, обращенный к трапезной и собору, украшен гораздо искуснее: окна украшены ступенчато западающими арочками, а вверху выложен карниз из простых кирпичных консолей.  В 1614 г. Ферапонтов монастырь захватили казацкие отряды. Впрочем, они практически ничего не разрушили. Зато литовское нашествие привело к экономическому упадку обители и задержало дальнейшие строительные работы более чем на два десятилетия. Хотя после новой кратковременной вспышки строительства в Ферапонтово снова начался упадок. Свидетельство этому оставил опальный, сосланный сюда 1666 году патриарх Московский и всея Руси Никон: «Жизнь в Ферапонтовом монастыре скудная, вотчинка за ним небольшая и крестьянишки обнищали до конца».
Зато для самого монастыря десятилетняя ссылка Никона оказалась глотком свежего воздуха. И неопределенное положение низложенного первосвященника тому способствовало. Периоды строгого, почти тюремного заточения чередовались со всевозможными поблажками и льготами.  Никон не хотел считаться со своим падением и требовал воздаяния себе патриарших почестей. Он не переставал надеяться на скорое возвращение к власти, и игумен монастыря вынужден был считаться с капризами старца. Так, для проживания Никона выстроили настоящие хоромы – «кельи многие житей с двадцать пять», со «сходами и всходами». На строительство этих келий истратили огромную по тем временам сумму – 672 рубля. По распоряжению Никона и при его непосредственном участии посреди Бородавского озера соорудили из камней искусст-венный остров, имевший форму креста. С девяти монастырей на содержание бывшего патриарха ежегодно взимались всяческие припасы, а позднее – деньги в размере 839 рублей.
В 1676 г., после смерти Алексея Михайловича, положение Никона в монастыре резко ухудшилось. Патриарх Иоаким предъявил ему многочисленные обвинения, в том числе и обвинение в сношениях с  посланцами Степана Разина. Никона перевели под усиленный надзор в Кирилло-Белозерский монастырь, где он пробыл еще пять лет, почти до самой смерти.


С конца XVII в. Ферапонтов монастырь находился на грани полного разорения. В 1798 г. его упразднили, а церкви сделали приходскими. В последующие два столетия древние монастырские  строения подвергались перестройкам, а некоторые и просто сломали. В 1857 г. вместо деревянных монастырских стен поставили невысокую каменную ограду, частично сохранившуюся до наших дней.  
В семи километрах от Кириллова почти на берегу реки Шексны возвышается гора Маура. В ясную погоду с нее хорошо видны Сиверское озеро и Кирилло-Белозерский монастырь на другом берегу озера. Между горой и берегом реки располагается древний Горицкий Воскресенский девичий монастырь. Монастырь основан в 1544 г. княгиней Ефросиньей Старицкой, женой последнего удельного князя Андрея Старицкого, младшего сына Ивана III. В 1563 г. княгиня по приказу Ивана Грозного была пострижена в монахини и отправлена в ссылку в ею же основанный монастырь. В 1569 году грозный царь истребил все семейство Старицких, своих близких родственников, а сама Ефросинья, родная его тетка, по указанию царя была утоплена в Шексне. С тех пор Горицкий монастырь стал местом заточения жен и родственниц подвергнутых опале знатных лиц.
Главное сооружение монастыря – соборный храм Воскресения (1544 г.) Он монументален и величав. Архитектура его кажется более простой в сравнении с вышеописанными памятниками. У храма два придела. Теплая церковь Одигитрии была сооружена одновременно с собором. Другой придел, Дмитрия и Екатерины, был сооружен в 1611 г. царицей Марией Нагой в память о погибшем сыне царевиче Димитрии. Другие постройки монастыря более позднего происхождения.
Из всех описанных, Горицкий монастырь сохранился хуже всего, несмотря на то, что он до сих пор считается действующим и относится к ведению Кирилло-Белозерского монастыря, монахи которого были духовниками монахинь. Кстати, по сохранившимся монастырским преданиям, между двумя монастырями был прокопан семикилометровый подземный ход, который, однако, так до сих пор найти и не удалось.

Дата публикации 19.01.2011