Путешествие по торговым путям

Своеобразная Нева, одинаково широкая и полноводная у истока и в устье, приладожские каналы с непрерывной лентой буксируемых в обе стороны барж, и, наконец, дикая, но прекрасная в своей дикости Тихвинская система, со старыми, поросшими мхом шлюзами, проходящая следи лесов и болот новгородской губернии - все это было так ново и интересно. 
Волга, со своим могучим торговым потенциалом; Дон, давший возможность увидеть жизнь вольного казачества; город Ростов, самый нарядный, большой и благоустроенный из всех городов, лежавших на пути.
Для путешествия был приобретен полупалубный шверт-бот длиною 23 фута и шириною 8 футов, под палубой его было небольшое помещение для отдыха и защиты от непогоды. С гафельным вооружением, при парусности в 285 кв. футов, он обладал хорошими ходовыми качествами. Пара хороших весел, якорь и спасательные принадлежности дополняли его вооружение. Исходным пунктом этого продолжительного и скорее всего беспримерного путешествия стала пристань Министерства Путей Сообщения на Неве.
Сборы были окончены вечером 24-го мая. Яхта была готова пуститься в путь. Попутный северо-западный ветер нагнал тучи, и дождь с небольшими перерывами шел все утро 25-го, что было хорошим предзнаменованием для начала путешествия. Наконец небо проясняется, Телесницкий ставит паруса, и "Наяда" в 2 часа пополудни 25-го мая отправляется от пристани, провожаемая командой путейского парохода "Закат" и собравшейся на мосту толпой любопытных. Некоторое время ее сносило течением, но вот ветер наполнил паруса, и она быстро вышла на середину фарватера. Нева волновалась от ветра и проходящих пароходов, яхту покачивало. За поворотом у Смольного, где Нева берет направление на юго-восток, ветер дул уже вдоль по реке, и был он здесь, благодаря открытому месту, гораздо сильнее.
С небольшими остановками к утру 26-го мая яхта подошла к Ивановским порогам. Чувствуя свое бессилие в борьбе с быстрым встречным течением, В. Телесницкий зачалился за грузовую баржу и за нею прошел пороги и дальше до самого Шлюссена, как зовут Шлиссельбург местные жители. Сама процедура причаливания к барже и затем зачаливания за нее вначале несколько смущала Телесницкого, но когда он узнал местные обычаи, то стал относиться к этому проще. Дело в том, что на Неве и реках Тихвинской системы пароход, ведущий баржи, в смысле средства передвижения рассматривается, как общественное достояние: рыбак, который на лодке идет в Ладожское озеро, крестьянин с картофелем, отправляющийся на базар в Шлюссен, - беспрепятственно зачаливаются за баржу и идут за ней, сколько пожелают.
В. Телесницкий писал, что ему приходилось видеть на Неве картины, напоминающие битвы туземных пирог с кораблями белых: у берега несколько лодок, люди, всматриваясь в даль, чего-то ждут. Появившийся на горизонте дымок и обрисовавшиеся затем очертания каравана приводят их в волнение. Быстро вставляются в уключины весла, проходит несколько минут ожидания, караван почти поравнялся с лодками. Лодочники берутся за весла и стремительно направляются прямо к борту баржи. Сильный удар носом, затем еще один удар багром - и лодка уже на буксире тянется за караваном.
Интересен проход каравана через пороги. Они загромоздили Неву, оставив для прохода судов узкий канал у правого берега. Караван проходит к воротам порога, держась той стороны, где Нева образует род небольшого залива и лишь у самых ворот входит в стремительный поток. 3десь скорость хода уменьшается, а хвост каравана, увлекаемый течением, получает большое боковое перемещение, что создает впечатление, что его вот-вот выбросит на берег, но проходит несколько тревожных минут, - и он вновь на середине Невы, благополучно миновав Ивановские пороги.
Баржи остановились у протока в старый приладожский канал, а от него до нового канала, или новой канавы (местное название каналов) оставалось пройти еще около версты. Путеец "Шквал" отвел яхту в устье нового канала, где она стала на якорь в ожидании буксирного парохода, который должен был вести "Наяду" дальше.
Осмотр достопримечательностей Шлюссена не отнял много времени. Мрачная крепость, расположившаяся на острове, клином входящим в Неву, обращает на себя внимание. В ней находится каторжная тюрьма. Шлиссельбург является одним из этапов торгового пути по водной системе, соединяющей Петербург с Волгой. Здесь производится осмотр барж перед впуском их в канал, здесь же пристань буксирных пароходов. Вообще буксировка судов паровой и конной тягой является основой коммерческой жизни города, и если в нем ощущалось оживление, то только на пристани.
В Шлиссельбурге "Наяду" сначала взял на буксир пароход "Слава", но вскорости из-за того, что одна из барж, которую тащил пароход, села на мель, пришлось расстаться с этим караваном и некоторое время двигаться по каналу самостоятельно.
Местность, в которой прорыт канал, весьма однообразна. С левой стороны, по течению канала, тянутся леса, изредка встречаются деревни, с правой - отделенное узкой полоской земли, поросшей кустарником, находится Ладожское озеро. Озера не видно, но шум его в бурную погоду, когда оно ревет и клокочет, ясно слышен на канале.
За полтора часа "Наяда" покрыла 12 верст при попутном ветре. Тут ее нагнал путейский пароход "Закат", шедший из Петербурга. Прицепившись к пароходу, яхта дошла до Новой Ладоги. Отсюда по каналу императрицы мэрии Федоровны до реки Сяси - начала Тихвинской системы - 10 верст. В этот канал яхта вошла под парусами и таким образом прошла в нем несколько верст. В месте, где канал делает поворот, ветер становится встречным. Тут пришлось убрать паруса и, вспомнив бурлаков, тянуться бичевой. Это был первый опыт такого способа передвижения. Пройдя бичевой до 8-ой версты канала, яхта попала в попутный ветер, и под парусами вошла в устье реки Сяси. Начиналась Тихвинская система. До Волги оставалось 600 с небольшим верст пути, которые можно было бы пройти за десять дней, но река Сясь разрушила эти планы В. Телесницкого, продержав на своих 89-ти верстах девять дней. Тихвинская система оказалась хаосом, в котором можно было двигаться только употребляя громадные усилия и рискуя каждую минуту судном.
Река Сясь вначале произвела хорошее впечатление. Широкая, с глубоким фарватером, она пригодна для парусного плавания. Течение в устье - медленное: Сясь почти стоит, поэтому при очень слабом ветре можно было идти против течения. По пути встретились несколько барж и пароход, по всему видно было, что река судоходна.
Немного выше по течению характер реки изменился. Она приняла вид судоходно-сплавной реки, с особенностями прежде невиданными. Две плавучих дорожки (бичевники), сделанные из связанных по пяти в ряд бревен, протянулись вдоль реки, разделяя ее на три канала, из которых два боковых служат для прохода дров, сплавляемых по Сяси россыпью, а средний предназначен для плавания судов, плавучие бичевники тянутся на протяжении 14-ти верст, а выше них дрова сплавляются всей рекой, запружают ее и делают труднопроходимой. Хотя путейским ведомством и установлены правила для сплава дров, и в известные часы они должны задерживаться в определенных местах, очищая теку для подъема судов, но это лишь теоретически, а практически в течение плавания по Сяси яхта все время толкалась в дровах, что привело к небольшой течи, окраска подводной части тоже пострадала. Той же участи подвергаются и крестьянские соминки (баржи), после двух гюйсов их приходится переконопачивать. Но кроме этих систематических повреждений бывают аварии экстраординарные. Дрова от продолжительного пребывания в воде намокают и понемногу погружаются в нее. Поленья неравномерной толщины глубже опускаются своим толстым концом, более тяжелым и, находясь под водой в наклонном положении, представляют значительную опасность для судов, при столкновении пробивая им днище.
Постепенно пробираясь среди плывущих дров, яхта добралась до Рождественских порогов, преодолеть которые самостоятельно не могла. Последовав совету местного начальника дистанции, В. Телесницкий договорился с одним из собственников соминок, который обещал на следующее утро взять "Наяду" к себе на буксир и провести ее через все Рождественские пороги.
Соминка - это небольшая баржа длиною около 9 сажен, порожнюю ее тянет одна лошадь, но на порогах, или при грузе нужно две, а иногда и три. Пять верст порогов отняли три часа времени, путь был труден, в некоторых, особенно мелких местах "Наяда" буквально ползла, скребя железным рулем по каменистому дну. Рождественские пороги считаются одними из больших на реке Сяси и по длине их превосходят только Кулейские. За Рождественскими порогами предстояло плыть несколько верст по спокойному тихому плесу, но вскоре из-за поворота реки показались отдельные поленья - первые вестники дровяного нашествия, а через несколько минут до того времени чистая река покрылась сплошной массой дров. Дров на Сяси так же много, как и воздуха, и крестьяне прилегающих к реке деревень пользуются ими также широко и свободно, как и воздухом. Как отмечал Телесницкий, десять процентов сплавляемых дров гибнет для дровопромышленников, погружаясь на дно реки Сяси и в крестьянские печи. Но, очевидно, сплав дров россыпью настолько выгоден, что можно принебречъ потерями.
У села Горки В. Телесницкий стал на якорь, заинтересовавшись его старинной деревянной церковью. Церковь была построена в 1627 году, в ней находилось Евангелие времен Алексея Михайловича, почитаемое как святыня. Вообще, это место богато храмами. Деревни не велики, но в каждой из них есть церковь или часовня. Недалеко от села Горки находилось Столбово, где был заключен мир со шведами.
На всех стоянках яхту окружали крестьяне, они тщательно осматривали судно, подробно обсуждая его детали. Как писал В. Телесницкий, «в такие минуты добрая половина любопытных входила в своих высоких непромакаемых сапогах в воду и толкались в ней с таким усердием, что в них можно было заподозрить по крайней мере агентов по распространению непромокаемой обуви, желающих доказать превосходство своего товара».
Кулейские пороги представляли собой серьезное препятствие для дальнейшего плавания. Они загромождали русло, оставляя посередине реки только узкий проход. Расстояние от этого прохода до берегов покрыты дровами. Выступающие из воды камни задерживают отдельные поленья, к ним присоединяются новые, - образуется уже более сложное препятствие, дрова начинают останавливаться массами и в результате получается дровяной настил, местами очень зыбкий, проваливающийся от одного прикосновения человеческой ноги, но покрывающий значительную поверхность реки, он носит название "залом". Такие "заломы "отдаляют фарватер от берега, и нужна очень длинная бичева, сажен в 200 и более, для того чтобы можно было тянуть судно с берега, лошадью.
Дальше Сясь до самой Тихвинки почти совсем чиста, в одном только месте есть незначительные камни.
Река Тихвинка - узкая, более похожая на канал, течет в глубоком русле, ею начинается шлюзованная часть системы, в состав которой входит 62 шлюза. Взводная часть, считая от Петербурга, состоит из 48 шлюзов и на этом расстоянии вода поднимается на 70 сажен, спускная состоит из 14 шлюзов. Самый большой шлюз - Нижегородский стоит на перевале.
По Тихвинке вначале яхта идет медленно. Молодой парнишка лет шестнадцати, при ставленный своим отцом к лошади, живо зачалил "Наяду" к оглоблям и, вскочив на своего коня, потянул ее к Тихвину. Но двигаться можно было только шагом, потому что едва лошадь переходила в рысь, как "Наяда" настолько увеличивала скорость, что обгоняла вожатого, бичева, натянутая до этого момента, свисала и почти тотчас же цеплялась за кусты, растущие по берегу. Практика судоходства конной тягой выработала свой язык для управления погонщиком лошади, окрики "вынось" и "не засоривай", оглащающие воздух при движении соминок, часто слышались и здесь, заставляя возницу в критических моментах, когда бичеве угрожал куст, подхлестнуть свою лошадь.
Движение судов по Тихвинке невелико. Изредко встречались соминки с грузом, но чаще гонки плотов. Хотя на каждую гонку полагается не менее двух, трех человек, чаще можно увидеть всего лишь одного. Длинная гонка, у которой только головной плот управляем, хвостом своим трется о берега, переходя от одного к другому, и при таких встречах притиснутая к берегу "Наяда" не раз платилась своей окраской.
Наконец яхта достигла первого шлюза - Вышневолоцкого. Громадные поросшие мхом шлюзовые ворота, по которым тонкими стружками стекает забравшаяся в щели вода, медленно со скрипом отворились, и небольшое судно скрылось в них, как в пасти какого-то громадного чудовища. Вокруг камеры столпились, поникнув ветвями, плакучие березы и вся эта почти безмолвная картина нарушалась лишь шумом проходящей через плотину воды. Ворота закрылись - яхта в шлюзе. Забурлила, заклокотала вода, хлынувшая в камеру, и, благополучно выдержав этот шторм в стакане воды, "Наяда" вновь соединилась с возницей, покинувшей ее для обхода шлюза.
Путешествие на буксире за лошадью продолжалось три с половиной дня. Наконец дошли до села Сомина – крупной пристани на реке Тихвинке. Здесь грузятся и перегружаются соминки, и составляются плоты. Жизнь кипит на берегу реки и внутри села. В этих местах крестьянам удается зарабатывать в иное время до четырех рублей в день, но эти деньги, как водится, идут в кабак, который тут же громко заявляет о себе ревом граммофона, - этого единственного здесь представителя цивилизации.
Вскоре яхта входит в Чагодощу — удивительно быструю реку. Насколъко ее течение быстро и удобно для сплава можно судить по тому, что за один день пройдено 30 верст, причем "Наяда» так хорошо шла, что требуя минимального управления, ни разу не села на мель и даже не касалась берегов.
В этих местах, лишь бакенщики, кажется, единственные обитатели побережъя. В. Телесницкий так описывает одного из них: "…от его наружности и жилища веяло чем-то доисторическим. Человек каменного века, можно было сказать. При виде его заросшего лица, незамысловатой одежды, незатейливой утвари и жилища, похожего на крышу, поставленную на землю, с большим отверствием вверху для выхода дыма, который шел от костра, разложенного посреди этой хижины, только валявшаяся в углу водочная бутылка разрушала эту иллюзию седой старины, красноречиво заявляя о двадцатом веке.
Когда яхта вошла в реку Мологу, началась, можно сказать, новая эра в путешествии. Попутный ветер наполнял паруса, "Наяда" шла настолько быстро, что В. Телесницкий лишь мельком успел рассмотреть строящиеся на берегу у самой воды баржи.
На Мологе плавание пароходов совершалось своеобразно, зачастую можно видеть что они пристают прямо к зеленому бережку, чтобы забрать пассажиров или какой-нибудь груз, но и при движении они не отдаляются от берега, потому что фарватер не всегда идет серединой реки, иногда так сильно уклоняясь к берегу, что идущие за пароходом на буксире баржи буквально ползут по берегу, отваливая глыбы земли.
Встретился чистенький, освещенный электричеством пароход, потом – болыпая землечерпательная машина. Местами встречались лесопильные заводы, затем по берегам пошли дачи. Значит недалеко город Молога и Волга.
Волга не заставила себя долго ждать и открылась сразу же за городом Мологой. Она в этом месте почти вдвое шире реки Мологи, хотя это еще не та величественная река - матушка-Волга, которая пойдет от Нижнего, Казани, и восхищаться ею можно пока только припоминая ее значение в жизни России. Голые, безлесные берега Волги от Мологи до Рыбинска довольно скучны, но пейзаж оживлялся многочисленными церквями в прибрежных деревнях.
В Рыбинске по расписанию предстояла трехдневная остановка, надо было окрасить судно, которое много потеряло в своей внешности после столкновения с сясскими дровами, возобновить запасы провианта, произвести ремонт некоторых частей снаряжения. Радушный прием, встреченный В. Телесницким у начальника Рыбинской речной полиции, бывшего моряка, генерала Манера, позволил не только великолепно устроить путевые дела, но и ознакомиться с городом, а главное - портом.
Рыбинск, один из крупнейших в России внутренних портов, приковывает внимание даже непосвященного в его торговые обороты человека. Громадные караваны длинных (до 60-ти саженей) барж, водоизмещением некоторые до 200,000 пудов, груженных преимущественно хлебом, протянулись по Волге у Рыбинска на 12 с лишним верст. Баржи правильными рядами вытянулись в три полосы, оставляя два прохода для движения судов, весной с открытием навигации здесь собирается их до 1000 штук. Перегрузка хлеба и других товаров с огромных волжских барж на небольшие, на которых грузы идут в Петербург, требует массу рабочих рук. Работы в порту всегда ведутся интенсивно, потому что стоянка судов на рейде оплачивается попудным сбором, и каждый новый день ложится лишним расходом на торговцев.
После отплытия из Рыбинска хороший ветер позволил очень быстро покрыть расстояние в 80 верст до Ярославля - одного из центров российской текстильной промышленности.
Далее за Костромой местность все также оживлена многими фабриками, усеявшими берега великой реки. После Юръевца Поволжского — еще несколько десятков верст - и начинается Нижегородская губерния - земледельческая, лесная, промышленная и торговая.
Нижний Новгород расположился на высокой горе у слияния Оки с Волгой и виден за тридцать три версты, если подходить к нему с верховьев Волги. Чувствуется приближение портового города, особенно после многотрубного сормовского завода с большим караваном наливных барж и снующими взад и вперед пассажирскими и буксирными пароходами. Отсюда начинается нижний плес Волги, самый длинный и оживленный. Волга, приняв в себя Оку, становится гораздо шире и полноводнее, поэтому пароходы на нижнем плесе большей осадки и больших размеров, что вызывает пересадку пассажиров и перевалку грузов, прибывающих с верховьев реки, в частности из Ржева и Твери.
Нижний очень живописен со своим белым кремлем и красиво протянувшимися по склонам гор древними стенами, высокими бульварами и живописными набережными и вполне заслуживает название "волжского красавца" - он самый красивый и живописный город на Волге. Два дня, с 20-го по 22-ое июня, проведенные в нем позволили ознакомиться с достопримечательностями, в числе которых ярмарка.
Вечером 22-го июня яхта продолжила путь вниз по Волге. Широкая на этом плесе Волга очень хороша для парусного хода, переход до Казани (390 верст) был сделан в три с половиной дня. За Казанью воды Камы, вливаясь в Волгу, делают ее еще могущественнее и судоходнее.
За Камой особенный интерес представляли Жигули, Самара и Саратов. Покрытые высоким густым лесом Жигулевские горы загромоздили берега Волги на протяжении 80-ти верст, изредка прерываясь небольшими долинами, в которых виднелись села и деревни. В течение трех столетий, вплоть до середины XIX века, эти места были самыми страшными на Волге. Здесь разбойничьи шайки грабили проходящие суда с товарами, останавливая их своим грозным и магическим окриком "Сарынь на кичку!"
Ниже Жигулей Волга теряет свои сначала лесистые, а затем и гористые берега и течет за Самарой среди голой степи. Сделав еще одну большую остановку в Саратове, "Наяда" быстро пошла к Царицыну, в котором окончилось плавание ее по Волге.
Отсутствие Волго-Донского канала прервало плавание, заставив в тысячи верст пройденного от Петербурга водного пути включить несколько десятков верст твердой земли. В. Телесницкий был первым, прошедшим из Петербурга в Ростов-на-Дону тем путем, который еще не существовал для судов, но который с прорытием Волго-Донского канала должен стать дорогою сотням и тысячам грузовых судов с десятками миллионов пудов различных товаров.
В Царицыне большой порт. Через него проходит масса грузов на Дон и с Дона, царицынские набережные заполнены громадными складами разных товаров. Железнодорожные пути подходят прямо к пристаням - идет интенсивная перевалка грузов в вагоны и из вагонов. Всего 76 верст по железной дороге от Царицына до Калача. "Наяда" преодолела их на железнодорожной платформе и 12 июля уже плавала в водах Дона - железнодорожные пути в Калаче также подходят к самой реке.
Донские берега: правый гористый и левый луговой - отчасти напоминали Волгу, хотя последняя была значительно шире. На правом нагорном берегу виднелись окруженные садами казацкие хутора. Своеобразность края и населения почувствовалась в первом же осмотренном хуторе. Всюду видны военные фуражки с кокардой, алеют казацкие лампасы. Военный костюм носят и старые и малые, и первое время как-то странно было видеть военных, часто занятых исполнением далеко не военного дела.
Часто встречались караваны медленно двигавшихся хлебных барж, вниз по Дону на юг плотовщики гнали лес.
С 16-го июля погода изменилась, сделавшись очень благоприятной для путешествия. Подул сильный сухой восточный ветер, называемый в степях "суховеем". При таком ветре "Наяда" три дня подряд буквально летела, изредка при поворотах Дона меняя курс, проходя за день свыше 100 верст, и только 19-го июля, когда ветер начал стихать, она значительно уменьшила ход, отстав почти на 50 верст от выработанной за эти дни нормы дневного перехода.
Интересно было осмотреть такие большие станицы как Цимлянская и Константи-новская. Они являлись не только центрами торговли и перевалки грузов, отличаясь длинными грузовыми пристанями, но также в них было сосредоточено производство вин, благо виноградников вокруг было очень много.
За станицей Старочеркасской (25 верст от Ростова) почувствовалась близость моря. Вся река была усеяна серыми, черными, иногда белыми парусами морских грузовых шхун, которые поднимались из Азовского моря.
Близость Ростова, а соответственно и окончание путешествия радовала, хотя хотелось видеть новое еще и еще. Показался ростовский порт: масса паровых судов, парусных шхун, барж и разных мелких суденышек стояли у берегов и посередине Дона, вытянувшись длинной вереницей на несколько верст.
22-го июля в полдень яхта подошла к спасательной станции Императорского общества спасения на водах и пришвартовалась. Двухмесячное путешествие кончилось, пройдено было 3547 верст водного пути, давшего столько впечатлений. Особенно запомнились тысячи судов, перевозящих миллионы пудов груза. Ясно рисовалась картина значения воды как торгового пути сообщения. Да достаточно было видеть в каком-либо месте, где железная дорога подходит к реке, товарный поезд с тысячесильным паровозом и караван барж, буксируемый самым сильным пароходом в 600 сил, и вспомнить, что максимальная грузоподъемность поезда 45-50 тысяч пудов, а пароход тянет за собой до 500-650 тысяч, чтобы уяснить себе, какие выгоды и преимущества приносит с собой вода.

Дата публикации 09.10.2010